Привет, меня зовут Нарв, и я слушаю русский рок с малолетства. До сих пор помню шок и мандраж во время первого прослушивания аудиокассеты «Легенды русского рока: КИНО». У меня практически не было «моего 2007-го» — тогда я слушал дикую смесь Наутилуса, Алисы, Ундервуда и Аукцыона с Limp Bizkit, HIM, Linkin Park и Offspring. Волну российской альтернативы я познавал уже существенно позже, ибо невероятно долгое время впитывал музыку преимущественно Нашего Радио и ULTRA. Мой первый концерт — Король И Шут в 14 лет. С тех пор на концертах я появлялся в лучшем случае несколько раз в год, и почитал это за большую удачу. На моей связке ключей до сих пор болтается медальон «Алисы», купленный в те годы. Когда-то он был красно-чёрным, но за это время краска ссохлась и осыпалась, и теперь это просто голый металл с гравировкой.

То, что я хочу вам сегодня рассказать, жило и эволюционировало у меня в голове довольно долгое время. Мысль развивалась, обрастала подробностями, видоизменялась. Я её переживал, я её проживал, но мне не хватало чего-то, чтобы наконец публично озвучить её. Но сейчас этот волшебный пинок внезапно случился, и его невольной виновницей стала уважаемая Алеся Глазастая, человек множества профессий, в частности ведущая весьма занимательного и увлекательного видеоблога о рок-музыке «БРЪIЩ». И для того, чтобы чуть точнее понимать ход дальнейшего повествования, я предлагаю вам ознакомиться со следующим выпуском её видеоблога (и не судить о нём по китчевому названию).

Когда-то давно рок-музыка была у меня только в наушниках (и изредка на концертах). Я жил и работал в рекламной среде, скитался по агентствам и веб-студиям, и мечтал, например, о должности креативного директора российского представительства какой-нибудь крупной международной рекламной компании и о личном кабинете на верхних этажах небоскрёба. Мне хотелось влиять на мир российской рекламы, делать мегасложные и интересные проекты и всякое такое. Так я жил и работал, и всё никак не мог понять: у меня, вроде бы, есть деньги, возможности, на тот момент была даже попытка семьи — чего ещё мне не хватает? Почему я не испытываю удовлетворения даже от самых крутых проектов, почему внутри всегда остаётся какая-то странная зияющая пустота.

Череда логических размышлений и внезапных событий (не без помощи моего близкого друга и товарища) привела меня к выводу, что к миру рекламы я остыл, и что единственная сфера деятельности, в которой я вижу смысл и вдохновение — это музыка. Но я не музыкант, не поэт, у меня есть только чуть-чуть мозгов и навыки дизайнера. Может ли это стать помехой? Может, если в себе сомневаться. И я сомневался, но потом обнаглел и перестал. И полез в музыку.

Фото Полины Рожицкой, 2014 г.

Дальше было несколько лет самых разнообразных музыкальных занятий. Я бегал «на подхвате» у организаторов концертов, я вёл концерты, я организовывал концерты, я снимал концерты и писал о концертах. За эти годы кроме музыки у меня в жизни, наверное, ничего и не осталось — просто потому, что многое померкло и потеряло смысл на фоне этой неповторимой магии. В 2016-м мне довелось познакомиться с «историком панка» Джоном Роббом. Кроме всего прочего он является учредителем международного музыкального портала Louder Than War. У них есть манифест, и там есть такие слова: «Музыка — одно из последнего, что у нас осталось. Никто не владеет ей. Мы все можем создавать её. И все мы можем ей радоваться. Она недостижима для зловещих пальцев бухгалтерии.» (Music is one of the last things we have left. No-one owns it. We can all make it. And we can all celebrate it. It is beyond the accountant’s grim fingers.) — я подписываюсь под этим утверждением.

 

Никому не нужно небо в алмазах,
все хотят алмазы в карманах.

 

Но на этом пути меня настигло вроде бы очевидное, но совершенно неожиданное разочарование. Представляете, оказалось что (почти) никто из тех, кем я так вдохновлялся — не хочет дотянуться до звёзд. (Почти) никому не нужно небо в алмазах, (почти) все хотят алмазы в карманах. И очень многие наши блистательные рокеры — адепты «самой честной музыки» — поют про честь, добро и совесть, а вне сцены оказываются довольно злыми, эгоистичными и жадными людьми. Либо же просто циничными и меркантильными (что есть меньшее из двух зол). К тому же (почти) никто действительно не пытается вложить в свою музыку что-то большее. Мы ходим на концерты любимых групп, на которых годами меняются, в лучшем случае, только сет-листы и сценические костюмы. И мы всё равно ходим, просто потому, что у нас нет какой-то достойной альтернативы — (почти) все группы так живут. Это осознание пришло ко мне не сразу и не вдруг — я долго сопротивлялся, ибо очень хотелось видеть что-то лучшее, но это всё было тщетно. Однако, как видите, я всё ещё «не утратил веры» в нашу рок-музыку.
Знаете почему?

Джон Робб (John Robb) и Глеб Нарв, 2016.

Да, в этой сфере действительно много грязи и каках. Почти у всех сегодняшних «восходящих звёзд» (кстати, слабо назвать пять «хэдлайнеров» возрастом до 30 лет?) схожие пути: когда-то вылезли на сцену, чтобы нести в народ своё пылкое искреннее творчество, помыкались, осознали бесперспективность и сменили подход. Кто-то оседлал лошадок «социальной» рок-музыки, кого-то понесло в дебри жанросмешений, кто-то погнался за неуловимыми западными тенденциями. Итог один: группы либо смещают фокус на свою окупаемость и доходность, либо ныряют в забвение.

 

Мы сами же вынуждаем музыкантов
выбирать между забвением и коммерцией,
и сами же потом сетуем, что
«в этой стране слушать больше нечего».

 

При этом количество музыкальных команд на квадратный метр неумолимо растёт. Молодёжь жадно хватается за гитары и микрофоны, «старички» из крупных команд запускают свои «сайд-проекты» (типа «тут я деньги зарабатываю, а тут своим личным творчеством занимаюсь»), у нас теперь концерты не только по выходным, но и почти каждый день, и не по одному. Как результат — и без того не слишком вдохновенная публика пресыщается, перестаёт различать тонкости и нюансы, и окончательно не хочет слышать ничего, кроме уже давно и плотно любимых групп и их хитов.

В итоге у нас получается очень грустненький Уроборос: мы сами же вынуждаем музыкантов выбирать между забвением и коммерцией, и сами же потом сетуем, что «в этой стране слушать больше нечего». Всякий раз, когда кто-то из «жирных» групп пытается привнести в свою музыку что-то новое, фанаты тут же бросаются на них с упрёками, мол, «группа продалась», «это уже не то, верните как было». Самый иллюстративный пример этой истории я видел у коллектива 25/17. Когда этот рэп-коллектив стал особо плотно «заигрывать» с русским роком — их вчерашние поклонники обрушили на них шквал ругани, и требовали от них творчества в духе их хитов нулевых. Столько гнева и недоумения было в их словах — в жизни бы не поверил, что это возможно.

Кадр со съёмок видеоальбома «ПАР» группы 25/17. Автор — Глеб Нарв, специально для Своего Радио.

В такой ситуации большинство музыкантов так или иначе идут на поводу у своей аудитории, и вместо своего искреннего и неповторимого творчества начинают штамповать для слушателей то, что те от них требуют. Но некоторые, всё-таки, пытаются бороться. Те же 25/17 очень обстоятельно воспитывают своих слушателей, оставаясь верными себе и своему творчеству. Группа [AMATORY] в какой-то момент утомилась от игры в 2007-й, о чём прямо и сообщила своим слушателям перед тем, как выпустить совсем иной по музыке и характеру альбом, и существенно увеличить свою аудиторию. Группа Lumen, придерживаясь некого русла собственных вкусов, тем не менее продолжает с музыкой экспериментировать. С 2009-го года группа успела уйти от жёсткой и агрессивной музыки в сторону вдумчивой и философичной лирики (апофеозом которой стал альбом «Нет времени для любви», который своей мягкостью вызвал бурю негодования в рядах «олдскульных» фанов команды) и вернуться обратно (послушайте «Хронику бешеных дней», если ещё не сделали этого).

 

У нас появились и укрепились
настоящие музыкальные монополии,
построенные в духе мафии 30-х годов.

 

Но это, условно, «старички». Как я уже говорил, у нас полным-полно молодых команд, и далеко не все из них клепают под копирку однотипную невыразительную музыку. Есть среди них и истинные Художники, есть настоящие экспериментаторы и просто бесподобно драйвовые персонажи. И, вроде бы, с развитием интернета у них стало больше шансов чего-то добиться и быть услышанными, но не тут-то было. Во-первых — помните, публика пресыщена и искренне ждёт юбилейный триста десятый альбом любимой команды. Во-вторых — в этом перенаселении коммерция процветает ещё пуще, чем раньше. 99% музыкальных и около-музыкальных СМИ превратились в банальные рекламные площадки, согласные написать о любой группе, способной отвалить им на карманные расходы обозначенную сумму. В-третьих — в этом перенаселении густым цветом цветёт кумовство. Более того, у нас появились и укрепились настоящие музыкальные монополии, построенные в духе мафии 30-х годов: одна и та же тусовка правит большей частью всей альтернативно-музыкальной индустрии. Она пропихивает своих и давит не-своих, её щупальца настолько плотно обвили почти все каналы связи с аудиторией, что прорваться в обход уже почти невозможно. Во всяком случае такие примеры чрезвычайно редки.

А теперь вернёмся немного назад в этом повествовании.
Я живу всем этим противоречивым музыкальным миром. Не так давно я был слепым счастливым щенком, который не видел здесь ни грамма подвоха, не осознавал всего вышеописанного. Я прошёл через череду неожиданных для себя разочарований как в самых-самых любимых коллективах и их центровых фигурах, так и в самой системе внутреннего устройства этого мира музыкальной магии. Несколько раз я хотел всё это бросить и вернуться в рекламу, неоднократно я кричал, мол, «больше никому и никогда». Пару раз было даже как-то особенно больно. Музыканты не хотят творить, публика не хочет их мотивировать и поощрять. Публика хочет стабильности, музыканты хотят успеха в денежном эквиваленте. Конец, печаль, депрессия и деградация. Но, как видите, я всё ещё тут и всё ещё жду чуда, а не плююсь ядом.

 

Кто не сдастся — дождётся,
услышит и увидит.

 

Я отчётливо вижу всё то, о чём написал. Я вижу даже немного больше, но не хочу усугублять и переходить на частности, это не этично и бессмысленно. Но кроме того я вижу и надежду. Вижу творцов и художников, вижу людей вдохновенных и искренних в своём творчестве, которым хочется помочь выстоять, чтобы они помогли выстоять нам. Наверное, для нас, как для аудитории, это такой же тест на выдержку. Кто не сдастся — дождётся, услышит и увидит. Да, наша музыкальная среда обитания развивается по своим грустным правилам, и делает это невыносимо медленно. Да, схема «говнорока» слишком плотно засела в восприятии аудитории. Но такие времена уже бывали неоднократно и за пределами стран бывшего СССР, и там они уже заканчивались (и начинались вновь). Поэтому я искренне верю, что нам стоит запастись терпением и расщедриться на чуть большую поддержку тем, в ком мы видим зачатки чего-то прекрасного. Поумерить цинизм в отношении к музыкантам, и поискать среди них вдохновение. Каждое ваше доброе слово в адрес кого-то из молодых творцов — ярчайшая им награда. Ваш визит на их концерт, купленный вами на медиа-маркетах альбом, приобретённая футболка или участие в краудфандинговом проекте — может открыть им возможности проявить себя, которых им так не хватает.

Так мы можем влиять на музыку и побеждать музыкальных монополистов. Так мы можем приблизить момент, когда наша сцена станет не менее художественной, чем зарубежная. От себя же могу вам пообещать, что «Объект» не станет очередной бессмысленной рекламной платформой. Мы стремимся остаться честными, искренними и всеми силами помогать интересным и перспективным на наш взгляд музыкантам.

Не забывайте думать и анализировать.
Учитесь чувствовать и верить.
Ищите прекрасное и берегите себя.

Ваш мятежный зачинщик этого DIY-журнала,
Глеб Нарв.

....................................